И ныне я, Мормон, собираясь передать эту летопись, которую я веду, в руки своего сына, Морония, вот, я был свидетелем почти полного истребления моего народа, нефийцев.
И спустя много сотен лет после пришествия Христа я передаю эти летописи в руки моего сына; и думается мне, что он увидит окончательное истребление моего народа. Но да предоставит Бог, чтобы он пережил его, дабы он мог написать что-то о нём и что-то о Христе, чтобы это, возможно, когда-нибудь пошло им на пользу.
И моё повествование, которое называется Книгой Ефера, я беру с тех двадцати четырёх листов, которые были найдены людьми Лимхая.
И ныне было так, что после того великого и страшного сражения у Куморы, вот, те нефийцы, которые бежали в страну к югу, были преследуемы ламанийцами, пока все не были истреблены.
И мой отец тоже был убит ими, и я остался совершенно один, чтобы написать это печальное сказание об истреблении моего народа. Но вот, их больше нет, и я исполняю повеление моего отца. А убьют ли они меня, я не знаю.
Вот, мой отец составил эту летопись, и он написал о цели её. И вот, я тоже написал бы о ней, если бы у меня было место на этих листах, но у меня нет его; и у меня нет руды; ибо я один. Мой отец убит в сражении, и все мои родные; и нет у меня друзей, и некуда мне идти; и как долго Господь позволит мне жить, я не знаю.
Вот, четыреста лет прошло со дня пришествия нашего Господа и Спасителя. И вот, ламанийцы гнали мой народ, нефийцев, из города в город и с места на место, пока никого не осталось; и велико было падение их; да, велико и непостижимо истребление моего народа, нефийцев.
И вот, рука Господа сделала это. И ещё: ламанийцы воюют между собой; и всё лицо этой земли – один сплошной круговорот убийства и кровопролития; и никто не знает конца этой войны.
И ныне, вот, я больше не говорю о них, ибо на лице этой земли не существует никого, кроме ламанийцев и разбойников.
И нет никого, кто знает истинного Бога, кроме тех учеников Иисуса, которые оставались в этой земле, пока нечестие народа не стало столь велико, что Господь не позволил им оставаться с этим народом; и есть ли они на лице земли, никто не знает. Но вот, мой отец и я видели их, и они служили нам.
И я запечатаю эти летописи, после того как скажу вам несколько слов, как увещевание.
И Он повелел мне, чтобы я запечатал это; и Он повелел также, чтобы я запечатал истолкование этого; и потому я запечатал истолкователи, согласно повелению Господа.
...Запечатанные рукою Морони, и сокрытые Господу, чтобы явиться в назначенное время через иноверцев...
А потому я напишу и сокрою эти летописи в земле; и куда я пойду, неважно.
И я тот самый, кто укрывает эту летопись Господу; листы её не имеют ценности из-за заповеди Господа. Ибо Он истинно речёт, что никто не будет обладать ими ради получения выгоды; но писание, содержащееся на них, имеет великую ценность; и кто явит его свету, того Господь благословит.